Контрсанкционное регулирование как основа исполнения судебных решений иностранных государств: вопросы правоприменительной практики

Введение.

Обстоятельства текущей геополитической ситуации не исключают возможности совершения сделок в пределах одних иностранных государств, и необходимости их исполнения – в других. Стоит отметить, что со сложностями в исполнении решений судов иностранных государств могут столкнуться абсолютно все граждане Российской Федерации, пользующиеся услугами иностранных авиакомпаний. Например, в Российской Федерации может быть приостановлено действие соглашения с тем государством, которое занималась перевозкой соотечественников.

Правоприменительная практика в этой области усложняется в настоящее время после начала специальной военной операции, когда внимание судебных органов к изучению судебных актов иностранных государств становится еще более серьезным.

Целью настоящего исследования является выявление проблем современной правоприменительной практики, связанной с признанием и исполнением судебных решений иностранных государств. Объект исследования: процесс признания и исполнения судебных решений иностранных государств в Российской Федерации после начала специальной военной операции. Предметом исследования являются проблемы, связанные с трактованием понятия «публичный порядок» при исполнении и признании судебных решений иностранных государств в Российской Федерации после начала специальной военной операции.

Материалы и методы.

Исследование вопросов и проблем признания и исполнения судебных решений иностранных государств проведено с использованием законодательной и правоприменительной практики Российской Федерации в этой области, которая сформировалась в правовом отечественном поле после начала специальной военной операции 24 февраля 2022 года. При исследовании контрсакционного регулирования как основы исполнения судебных решений иностранных государств после начала специальной военной операции использовались общенаучные методы: анализ, синтез, обобщение. Для изучения изменения государственной правоприменительной политики Российской Федерации в этой области был востребован метод государственно-правового моделирования.

Результаты и обсуждения.

Признание судебного решения одного государства в другом представляет собой процесс, в рамках которого одно государство признает решение, вынесенное судом другого государства, как законное и обязывающее. Основной целью этого процесса является максимальное упрощение судебного взаимодействия, основанного на межгосударственном сотрудничестве. Основными принципами процесса признания и исполнения судебных решений иностранных государств являются принципы взаимного уважения суверенитета, правовой определенности и соблюдения правовых норм, действующих в юрисдикции, которая исполняет судебное решение. Особый интерес в рамках настоящего исследования занимает последний принцип, который еще более важен в условиях проведения специальной военной операции и санкционного давления на Российскую Федерацию [1, с. 110].

Правовое регулирование признания и исполнения решения суда иностранного государства складывается из двух уровней: наличие соответствующих норм в отечественном гражданском процессуальном законодательстве и наличие соответствующего международного договора между Российской Федерацией и зарубежным государством [2, с. 91].

Первый условием, необходимым для признания решения иностранного суда в российской юрисдикции является наличие международно-правового договора с соответствующим государством. В ситуациях, когда вопросы признания решения иностранного суда не регламентируются подписанным соглашением, процедуры признания и исполнения такого решения будут подчиняться законодательству Российской Федерации. В то же время, когда вопросы признания и исполнения судебных решений иностранных государств не решены в соответствующем межгосударственном договоре, то действуют положения статьи 412 Гражданского процессуального кодекса, статьи 500 Арбитражного процессуального кодекса.

Правовые положения работы отечественных судебных инстанций с актами иностранных государств зафиксированы в российском процессуальном законодательстве. Так, соответствующие положения закреплены в главе 45 Гражданского процессуального кодекса (ст. 409–417) и в главе 31 Арбитражного процессуального кодекса (ст. 241–246).

В соответствии нормами гражданского процессуального законодательства отказом в признании и исполнении решения иностранного суда в отечественной юрисдикции являются:

1) решение по праву страны, на территории которой оно принято, не вступило в законную силу или не подлежит исполнению; 2) сторона, против которой принято решение, была лишена возможности принять участие в процессе вследствие того, что ей не было своевременно и надлежащим образом вручено извещение о времени и месте рассмотрения дела; 3) рассмотрение дела относится к исключительной подсудности судов в Российской Федерации; 4) имеется вступившее в законную силу решение суда в Российской Федерации, принятое по спору между теми же сторонами, о том же предмете и по тем же основаниям, или в производстве суда в Российской Федерации имеется дело, возбужденное по спору между теми же сторонами, о том же предмете и по тем же основаниям до возбуждения дела в иностранном суде; 5) исполнение решения может нанести ущерб суверенитету Российской Федерации или угрожает безопасности Российской Федерации либо противоречит публичному порядку Российской Федерации; 6) истек срок предъявления решения к принудительному исполнению и этот срок не восстановлен судом в Российской Федерации по ходатайству взыскателя.

Аналогичные по своей сути требования закреплены в Арбитражном процессуальном кодексе РФ.

Важно подчеркнуть, что фактически судебное решение иностранного государства не подлежит оценке по существу. Суд лишь проверяет, соблюдаются ли условия признания и исполнения этого решения, изложенные в данной статье или международном соглашении, то есть проверяют, отсутствуют ли формальные закрепленные причины для отказа в его исполнении.

На сегодняшний день решения по экономическим и предпринимательским спорам в Российской Федерации признаются и исполняются арбитражными судами субъектов России в соответствии с положениями главы 31 отечественного Арбитражного процессуального кодекса, тогда как все остальные споры рассматриваются судами общей юрисдикции на основании норм Гражданского процессуального кодекса. При этом российский закон не различает подведомственность иностранного суда, которое вынесло то или иное решение. Ключевым фактором для российской юрисдикции является существо спора [3, с. 402].

После начала специальной военной операции особое внимание уделяется положению отечественного процессуального законодательства, в котором закрепляется невозможность исполнения суда иностранной юрисдикции, угрожающее суверенитету Российской Федерации и разрушающее публичный порядок.

Как было установлено выше, в отечественном законодательстве установлен исчерпывающий список причин, по которым решение иностранного суда или международного коммерческого арбитража не может быть признано и исполнено на территории России. Большая часть этих условий не вызывает споров в интерпретации, понимании и применении. В то же время, есть исключение: когда иностранное решение противоречит публичному порядку Российской Федерации. Данное понятие можно трактовать достаточно широко, что теоретически открывает возможность утверждать о нарушении публичного порядка РФ практически на основании любого вывода иностранного суда, который не соответствует российскому законодательству. Усложнение вопросов правоприменения данной нормы произошло после начала проведения специальной военной операции.

В п. 1 информационного письма Президиума ВАС РФ от 26.02.2013 № 156 «Обзор практики рассмотрения арбитражными судами дел о применении оговорки о публичном порядке как основания отказа в признании и приведении в исполнение иностранных судебных и арбитражных решений» установлено, что «под публичным порядком понимаются фундаментальные правовые начала (принципы), которые обладают высшей императивностью, универсальностью, особой общественной и публичной значимостью, составляют основу построения экономической, политической и правовой системы государства». [4] В настоящее время «новый» публичный правовой порядок в контексте признания и исполнения судебных решений иностранных государств представляет собой «контрсанкционное» регулирование. Данный порядок включает в себя ряд указов президента Российской Федерации и распоряжение Правительства:

–Указ Президента РФ от 01.03.2022 № 81 (с изм. от 20.05.2024) «О дополнительных временных мерах экономического характера по обеспечению финансовой стабильности Российской Федерации» [5]; –Указ Президента РФ от 05.03.2022 № 95 (ред. от 31.01.2025) «О временном порядке исполнения обязательств перед некоторыми иностранными кредиторами» [6]; –Указ Президента РФ от 03.05.2022 № 252 (ред. от 22.12.2022) «О применении ответных специальных экономических мер в связи с недружественными действиями некоторых иностранных государств и международных организаций» [7]; –Указ Президента РФ от 04.05.2022 № 254 (ред. от 24.12.2024) «О временном порядке исполнения финансовых обязательств в сфере корпоративных отношений перед некоторыми иностранными кредиторами» [8]; и Распоряжение Правительства РФ от 05.03.2022 N 430-р (ред. от 29.10.2022) «Об утверждении перечня иностранных государств и территорий, совершающих недружественные действия в отношении Российской Федерации, российских юридических и физических лиц» [9].

Для более четкого понимания тенденции в формировании контрсанкционного давления при рассмотрении дел о признании и исполнении судебных решений иностранных государств следует обратиться к судебной практике по данной категории дел, сформировавшейся после начала специальной военной операции.

В арбитражном процессе по делу № А32- 47144/2022 рассматривалось требование швейцарской компании к российской стороне о признании и исполнении решения Лондонского международного третейского суда (LCIA) от 8 февраля 2022 года. В своем постановлении от 16 октября 2023 года Арбитражный суд Северо-Кавказского округа пришел к выводу, что исполнение данного судебного акта на территории России противоречит публичному порядку, определенному указами президента от 1 марта 2022 года № 81, от 5 марта 2022 года № 95, от 3 мая 2022 года № 252, от 4 мая 2022 года № 254, а также распоряжением правительства от 5 марта 2022 года № 430-р.

Аналогичное мнение было высказано Арбитражным судом Московского округа в постановлении от 24 июля 2023 года по делу № А40- 242631/2022, где суд сослался на указ президента № 79 как подтверждение недружественного статуса Соединенных Штатов Америки.

Арбитражный суд Ростовской области в недавнем определении от 16 января 2024 года по делу № А53-33710/2023 прямо подтвердил, что «контрсанкционное» регулирование представляет собой новый публичный порядок.

В результате «контрсанкционные» указы президента и нормативные акты правительства стали рассматриваться как часть публичного порядка России и принимаются во внимание в спорах о признании иностранных судебных решений, что влияет на правоприменительную практику Российской Федерации в этой области.

Участники спора и юрисдикция иностранных судов находятся под повышенным вниманием в настоящее время при признании и исполнении их решений в Российской Федерации.

Так, в соответствии с распоряжением правительства от 5 марта 2022 года № 430-р в Российской Федерации был сформирован список недружественных стран.

Решения судов недружественных государств, касающиеся споров между российскими и иностранными сторонами, подвергаются тщательной проверке российскими судами при реализации механизма признания и исполнения в Российской Федерации. В упомянутом постановлении Арбитражного суда Северо-Кавказского округа от 16 октября 2023 года по делу № А32-47144/2022, вынесенного в пользу швейцарской компании, было отказано, поскольку такое признание нарушило бы основные принципы публичного порядка Российской Федерации. К основным принципам публичного порядка суд отнес такие принципы, как равенство сторон и их добросовестность. Суд подчеркнул, что с марта 2022 года швейцарская компания без оснований приостановила свою деятельность в России, тогда как российская сторона объективно оказалась лишенной возможности вести бизнес в Швейцарии и в ряде других недружественных стран. Это обстоятельство было расценено судом, как неравное положение между сторонами предпринимательского договора. Суд также подчеркнул, что рассматриваемое решение Лондонского суда было принято до введения санкций против Российской Федерации и формирования списка недружественных стран (8 февраля 2022 года).

В определении Арбитражного суда Ростовской области от 16 января 2024 года по делу № А53-33710/2023 суд выделил несколько причин для отказа в признании иностранного судебного акта. Решение было вынесено в пользу иностранной компании и в российском суде эстонская фирма требовала признать решение Лондонской ассоциации морских арбитров против российского общества.

Принимая решение не в пользу эстонской компании Арбитражный суд Ростовской области выделил несколько факторов отказа: ненадлежащее уведомление ответчика; невозможность его участия в процессе выбора арбитра; незавершенность арбитражного решения; недействительность арбитражной оговорки. Кроме того, суд подчеркнул, согласно новому публичному порядку Российской Федерации, исполнение обязательств перед иностранным кредитором возможно только при наличии специального разрешения от институции российского правительства.

Необходимо отметить дело, которое продолжает реализацию отечественными судебными инстанциями принципа справедливости при принятии решений о признании иностранных судебных актов после начала специальной военной операции. Важный посыл судебных органов Российской Федерации заключается в том, что участие в процессе признания иностранного судебного акта лица из недружественной юрисдикции не означает автоматический отказ в предоставлении судебной защиты этому лицу. Так, в определении Арбитражного суда Новосибирской области от 30 августа 2023 года по делу № А45-19015/2023 и в постановлении Арбитражного суда Уральского округа от 18 мая 2023 года по делу № А07-32862/2022 подтверждена готовность признать судебные акты, касающиеся взыскания денежных средств с российских компаний в пользу немецких и шведских предпринимателей. Суды отметили, что хотя решения были приняты в интересах иностранных кредиторов, они не противоречат публичному порядку Российской Федерации. Такой подход к принципу взаимности подразумевает важность подтверждения соблюдения этого принципа и при рассмотрения подобных дел после введения санкций [10, с. 51].

Решением Арбитражного суда Московского округа от 24 июля 2023 года по делу № А40- 242631/2022 в признании судебных решений США было отказано на основании недостатка доказательств соблюдения международного принципа взаимности. По мнению судебной инстанции такой порядок должен соблюдаться при рассмотрении вопроса признания российских судебных актов в американских судах. Суд отметил, что приведенные примеры признания российских решений в США касаются времени до 28 февраля 2022 года и потому утратили свою актуальность [11, с. 77]. Таким образом, в условиях отсутствия подтверждений принципа взаимности Арбитражный суд Московского округа отклонил заявление о признании решения американского суда в акте от 14 июля 2022 года по делу № А41-93214/2021. При этом суд не ссылался на «период актуальности» предоставленных доказательств. В аналогичном решении Арбитражного суда Дальневосточного округа от 3 ноября 2022 года по делу № А51-5835/2022 также было указано на отсутствие доказательств признания российских судебных актов во Франции.

Вывод

Таким образом, регулирование вопросов контрсанкционного давления при рассмотрении дел, связанных с признанием и исполнением решений судов иностранных государств после начала специальной военной операции является гибким процессом. В настоящее время в отечественной правоприменительной практике формируется новый подход к трактовке понятия публичный порядок. Данный подход основывается на таких принципах, как подтверждение взаимности, доверие, добросовестность, равенство сторон. В настоящее время институт признания решений судебных актов иностранных государств в Российской Федерации адаптируется к современной экономической и политической действительности. Судебная практика по делам о признании и исполнении зарубежных решений только начинает формироваться в новых геополитических условиях, однако основные тенденции уже начинают проявляться.