Значительный ущерб как квалифицирующий признак посягательств на собственность

Введение

Признак причинения значительного ущерба предусмотрен для многих преступлений против собственности: в ч. 1 ст. 167 УК РФ он составообразующий, а в большинстве хищений (п. «в» ч. 2 ст. 158, в ч. 2 ст. 159, ч. 2 ст. 159.3, ч. 2 ст. 159.5, ч. 2 ст. 159.6, ч. 2 ст. 160 УК РФ) -квалифицирующий. Исследуя современный законодательный подход к правовой регламентации рассматриваемого признака, можно выделить следующие его основ- ные характеристики.

Значительным ущерб может быть только для гражданина, то есть, для физического лица, что прямо обозначено во всех перечисленных нормах, за исключением ч. 1 ст. 167 УК РФ, где нет уточнения, для кого должен быть значительным причиненный ущерб. Можно предположить, что в данном случае законодатель счел возможным причинение значительного ущерба не только гражданину, но очевидно, что в тогда должно быть соответствующее разъяснение, ведь вряд ли минимальный порог такого ущерба может быть единым для граждан и организаций. Отсылка в ч. 1 ст. 167 УК РФ к примечанию ч. 2 к ст. 158 УК РФ не дает ответа на возникающий вопрос, по всей видимости, таким образом законодатель хотел обозначить, что ущерб должен составлять не менее пяти тысяч рублей.

Судебная практика исходит из того, что ущерб, причиненный действиями, указанными в ч. 1 ст. 167 УК РФ, может быть значительным не только для граждан. Например, Советский районный суда г. Красноярска в приговоре от 21 января 2025 года в отношении Ф. признал его виновным по ч. 2 ст. 167 УК РФ, придя к выводу, что он причинил умышленное повреждение и уничтожение чужого имущества, путем поджога, с причинением значительного ущерба Ш. и ООО (данные изъяты), то есть, организации. Апелляционная инстанция такую квалификацию признала верной[1].

Большинство исследователей, по моему мнению, справедливо исходят из того, что в ч. 1 ст. 167 УК РФ предполагается значительность ущерба не только гражданину, но именно отсылка к примечанию к ст. 158 УК РФ и порождает сомнения.

Поэтому в данном случае, как представляется, имеет место неточность законодательной формулировки, создающая повод для дискуссий, а также для различных подходов к квалификации. А.С.

Мирончик предлагает в ч. 1 ст. 167 УК РФ отразить в качестве обязательного признака умышленного уничтожения или повреждения чужого имущества причинение значительного ущерба гражданину или юридическому лицу [2, с.7]. Я считаю, что следует дополнить ст. 167 УК РФ соответствующим примечанием, поскольку законодатель решил предусмотреть особенность только в одном преступлении против собственности.

Применительно к хищениям этот вопрос разрешен, указание на причинение ущерба гражданину отсекает возможность инкриминирования соответствующих признаков в случае, когда ущерб свыше пяти тысяч рублей причинен организациям. Но можно найти и абсурдные решения судов относительно признака причинения значительного ущерба при совершении хищений. Так, приговором Ленинского районного суда г. Краснодара Ф. осужден по ч. 3 ст. 30, п. «а» ч. 2 ст. 158 УК РФ за совершение кражи группой лиц по предварительному сговору, с причинением значительного ущерба организации. Последний признак апелляционной инстанцией был исключен как несуществующий [3].

В научном сообществе по поводу необходимости расширения рассматриваемого признака в хищениях нет единой позиции, поскольку существует мнение, что целесообразно распространить его и на случаи совершения хищений имущества организаций [4, с.10]. Думаю, необходимо придерживаться мнения о том, что «исходя из принципа субъективного вменения,… виновный стремится причинить ущерб не субъекту хозяйственной деятельности, а именно гражданину – частному лицу» [5, с. 221],. в связи с чем расширенное толкование этого признака нецелесообразно.

Следующая черта исследуемого признака – он не может составлять менее пяти тысяч рублей и определяется с учетом имущественного положения гражданина. Об этом прямо говорит уголовный закон, но более никаких разъяснений не приводит. В п. 24 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 декабря 2002 г. «О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое» обозначено, что при установлении значительного ущерба нужно «учитывать имущественное положение потерпевшего, стоимость похищенного имущества и его значимость для потерпевшего…» [6], а также перечислено, какие доходы, иное имущество, могут быть учтены при установлении этого признака. Подобное разъяснение приведено и в п. 31 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 30 ноября 2017 г. № 48 «О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и растрате» применительно к мошенничествам, присвоению и растрате, при этом особо указано, что «мнение потерпевшего о значительности или незначительности ущерба, причиненного ему в результате преступления, должно оцениваться судом в совокупности с материалами дела, подтверждающими стоимость похищенного имущества и имущественное положение потерпевшего» [7].

Как можно увидеть, никакой конкретики в приведенном толковании нет не выработано какого-либо относительно устойчивого ориентира по поводу того, как должны между собой соотноситься причиненный ущерб и имущественное положение потерпевшего.

Оценочный характер данного признака обусловливает высокую степень субъективного усмотрения при квалификации преступлений против собственности, что негативно влияет на правоприменительную практику, препятствует ее единообразию, фактически предоставляя органам расследования и судам возможность трактовать по своему мнению нужное соотношение материального положения потерпевшего и его семьи с причиненным ущербом в результате хищения.

Так, по уголовному делу в отношении гражданина Ф. по факту совершения им кражи с незаконным проникновением в жилище на общую сумму 8481 рубль, органами расследования был вменен признак значительного причинения ущер- ба гражданину, однако судом этот признак был исключен как не нашедший своего подтверждения.

По уголовному делу в отношении гражданина Н., обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 167 УК РФ – умышленного уничтожения чужого имущества с причинением значительного ущерба, путем поджога, судом был исключен признак причинения значительного ущерба, поскольку в суде потерпевший заявил, что причиненный ущерб в размере 62 356 рублей для него значительным не является.

Калининским районным судом г. Челябинска осуществлена переквалификация действий подсудимого с п. «в» ч. 2 ст. 158 на ч. 1 ст. 158 УК РФ, поскольку признак причинения значительного ущерба гражданину не нашел своего подтверждения; аргументировано это тем, что хищение у потерпевшей мобильного телефона стоимостью 12000 рублей, не являющегося предметом первой необходимости, не поставило ее в затруднительное материальное положение. В то же время Советским районным судом г. Красноярска Д. осужден по п. «в» ч. 2 ст. 158 УК РФ, поскольку ущерб от кражи сотового телефона Р. стоимостью 7000 рублей является для нее значительным. Четких обоснований таких решений в приговорах не приводится, суды преимущественно ограничиваются указанием на то, что с учетом имущественного положения потерпевшего, причиненный ущерб является значительным для него. Как это устанавливается, не дает ответа ни практика, ни научная доктрина. Поэтому и четкие критерии определить невозможно.

Не менее проблемным является и вопрос по поводу того, каким образом соблюдать принцип субъективного вменения по отношению к рассматриваемому признаку. Я полностью разделяю мнение Н.А. Лопашенко, что виновным должен осознаваться факт совершения им хищения с причинением значительного ущерба потерпевшему, хотя бы то, что «сумма похищенного превышает 5 тыс. руб.» [8, с. 230], иначе соответствующий признак вменить нельзя. Безусловно, четкое осознание этого факта возможно, когда осуществляется завладение очевидно дорогой вещью, крупной суммой денег, которую виновный видит или осязает на момент совершения преступления. В иных случаях установить это обстоятельство крайне сложно.

Практика свидетельствует, что зачастую суды при квалификации хищений исходят из наступивших последствий преступления – какой ущерб был реально причинен в результате действий виновного, не устанавливая при этом наличие умысла у него на причинение значительного ущерба. Например, это распространено в случае совершения кражи кошелька с денежными средствами, когда виновный не знает, сколько там может находиться денег. Так, п. «в» ч. 2 ст. 158 УК РФ был инкриминирован Ф., которая похитила у П. кошелек с денежными средствами в сумме 13500 рублей.

Еще одна проблема, связанная с рассматриваемым признаком – соотношение его с признаком крупного размера. По мнению А.И. Бойцова, хищение в крупном размере ««перекрывает» квалифицированный признак значительного ущерба» [9, с. 506]. То есть, признак причинения значительного ущерба при хищении может быть вменен только в случае, когда не вменяется признак совершения этого деяния в крупном или особо крупном размере. В пользу этой позиции свидетельствует и правоприменительная практика. Так, гражданин К. обвинялся в совершении двух фактов мошенничества, предусмотренных ч. 3 ст. 159 УК РФ.

Органами расследования было инкриминировано гражданину К. совершение двух мошенничеств с причинением значительного ущерба гражданину, в крупном размере (в первом факте стоимость похищенного составляла 300 тыс. рублей, во втором – 400 тыс. рублей). Суд, проанализировав обстоятельства преступления, пришел к выводу, что квалифицирующий признак хищения чужого имущества в крупном размере полностью охватывает признак причинения значительного ущерба гражданину, он вменен излишне. Приведенный пример подтверждает точку зрения о том, что признаки крупного и особо крупного размера охватывают признак значительного ущерба, поскольку все эти признаки призваны отражать степень общественной опасности деяния, определяемой последствиями, наступающими вследствие уголовно-наказуемых посягательств на собственность.

Однако правильной представляется позиция Н.А. Лопашенко, которая отмечает, что «для такого вывода нет оснований. Размер хищения и ущерб в хищении – понятия, хотя и близкие, но разные» [10, с. 2301]. Аналогичным образом, с учетом того, что «ущерб» и «размер» являются разными правовыми категориями, В.И. Романюк делает вывод, что должны вменяться оба указанных признака, то есть, по его мнению, один из них другой не поглощает в силу различия содержания этих признаков [11, с. 56-59]. Такая же точка зрения выражена Б.В. Волженкиным: «Если хищение, причинившее значительный ущерб гражданину, к тому же было совершено в крупном размере, в обвинении должны быть отражены оба квалифицирующих признака» [12, с. 392].

Решением обозначенной проблемы могло бы стать наличие соответствующих разъяснений Пленума ВС РФ, но на протяжении многих лет, как можно увидеть, они не приобрели существенной конкретики. Поэтому во многом квалификация преступлений против собственности зависит от субъективного усмотрения правоприменителей.

И наилучшим выходом стал бы отказ от признака причинения значительного ущерба, как это уже неоднократно предлагалось исследователями [13, с. 116], в особенности с учетом того, что из некоторых статей гл. 21 УК РФ законодатель его уже исключил.

Таким образом, с учетом проблем, возникающих при установлении признака причинения зна- чительного ущерба при совершении преступлений против собственности и отсутствия четкого обоснования его необходимости, предлагается отказаться от его использования в статьях главы 21 УК РФ.