В статье рассматривается правовая природа токенов как цифровых активов, которые не всегда могут быть объяснены через традиционные категории гражданского и финансового права. Один и тот же цифровой инструмент способен выполнять разные функции: использоваться в расчётах, выступать инвестиционным активом, предоставлять доступ к цифровому сервису, закреплять участие в управлении децентрализованным протоколом либо представлять право на иной объект. Такая многозначность делает недостаточным формальный подход, при котором токен заранее относится к одной правовой категории. В статье обосновывается значение функциональной квалификации, основанной на фактическом назначении актива, ожиданиях его держателя, наличии обязанного лица, степени децентрализации проекта и стадии жизненного цикла токена. Отдельное внимание уделяется российско музаконодательству о цифровых правах, цифровых финансовых активах и цифровой валюте, а также зарубежным подходам Европейского союза, английского права, УНИДРУА и финансовых регуляторов. Делается вывод о том, что функциональная модель может быть использована в российском праве как более гибкий способ разграничения цифровых активов и определения последствий их оборота.

The article examines the legal nature of tokens asdigital assets, which cannot always be explained through traditional categories of civil and financial law. The same digital instrument canperform «. XXI » № 3 ( - ) 2026. 37 different functions: be used in calculations, act as an investment asset, provide access to a digital service, consolidate participation in the management of a decentralized protocol, or represent the right to another object. This ambiguity makes the formal approach insufficient, in which the token belongs to onelegal category in advance. The article substantiates the importance of functional qualifications based on the actual purpose of the asset, the expectations of itsholder, the presence of an obligated person, the degree of decentralization of the project and the stage of the life cycle of the token. Special attention is paid to Russian legislation on digital rights, digital financial assets and digital currency, aswell asforeign approaches of the European Union, English law, Unidroit and financial regulators. It is concluded that the functional model can be used in Russian law as a more flexible way of distinguishing digital assets and determining the consequences of their turnover.