Статья посвящена тому, как российское гражданское законодательство упорядочивает переход имущества умершего по закону и в силу его воли, выраженной в завещании, а также соотношению этих оснований после реформы 2019 года, дополнившей систему распоряжений на случай смерти совместным завещанием супругов и наследственным договором. Цель работы состоит в том, чтобы показать, как законодатель распределяет роли между волей наследодателя и императивными правилами закона. Использованы формально-юридический и системный методы, изучены также позиции высшей судебной инстанции по наследственным спорам. Показано, что наследование по закону сохраняет значение восполняющего механизма, тогда как распоряжения наследодателя становятся всё более гибкими. Установлено, что обязательная доля присуждается без учёта реальной нуждаемости наследников, а новые формы распоряжения порождают неясность в составе наследственной массы.

The article examines the legal regulation of intestate and testamentary succession in Russian civil law and their correlation after the 2019 reform, which added the joint will of spouses and the inheritance contract to the system of dispositions upon death. The aim is to show how the legislator distributes roles between the will of the deceased and mandatory rules of law. Formal legal and systemic methods were used, and the positions of the highest court on inheritance disputes were studied. The study demonstrates that intestate succession remains a gap-filling mechanism, while testamentary dispositions are becoming increasingly flexible. The compulsory share is awarded regardless of the actual need of heirs, and the new forms of disposition create uncertainty regarding the composition of the estate.